"Строительство и изыскания – это важная, хоть и не самая романтичная часть развития отрасли. Какой бы красивой ни была картинка, нам нужно пройти все этапы согласования и получить разрешение на строительство. Именно здесь кроются сдерживающие факторы, которые мешают полноценному развитию яхтенного туризма", - подчеркнула эксперт.
"Мы не видим новых лиц, все в этом кругу знакомы достаточно давно. И шаги, сделанные с 2021 года, – это результат усилий большой команды, которая формирует рынок, а уже он формирует спрос", - пояснила она.
«Это как сеть АЗС: если она разрознена, путешествие невозможно. Так и здесь: нужны каркасные объекты с полной инфраструктурой — заправками, ремонтными базами, сервисами — и лёгкие модульные причалы, которые можно быстро и недорого развернуть в удалённых локациях», — пояснила она.
«Это уникальная возможность заявить о российских интересах на международной площадке и изучить лучшие практики наших соседей — Грузии, Азербайджана, Турции», — подчеркнула она.
«Сегодня на наших сессиях сидят за одним столом представители почти 30 речных регионов, федеральные и региональные власти, круизные операторы, судостроители, турагентства, научные центры и, всё чаще, представители яхтенной индустрии. Это и есть та самая экосистема, которую мы пытаемся выстроить», — отметил он.
«Если раньше обсуждения сводились к жалобам на регуляторов, то теперь бизнес и власти конструктивно участвуют в подготовке законодательных инициатив. И это — результат системной работы, в том числе усилий Комиссии по яхтенному туризму РСТ», — подчеркнул он.
«Оказалось, что муниципалитетам малых городов и круизным операторам действительно есть что обсудить. А федеральным регуляторам — что услышать. Такие встречи дают не абстрактные рекомендации, а конкретные решения», — отметил Константин.
«Это не просто статистика — это огромное поле для совместной работы бизнеса и регионов на десятилетия вперёд», — сказал он.
«Мы приглашаем всех — от малых муниципалитетов до крупных инвесторов — активно участвовать в формировании повестки. Только так можно сделать дискуссию не показной, а действенной», — завершил он своё выступление.
«Россия — огромная страна, и у нас нет единого компетентного органа, который бы ставил задачи и следил за их выполнением. Поэтому всё, что сегодня делается в сфере водного туризма, — это результат усилий отдельных компаний, энтузиастов, региональных властей и неравнодушных предпринимателей. И за это им стоит аплодировать», — начала Ксения, подчеркнув, что интерес к внутреннему водному туризму начал расти особенно активно после пандемии.
«Проекты годами проходят согласования не из-за денег, а из-за правового вакуума в Водном и Градостроительном кодексах. Это создаёт высокие риски и отпугивает инвесторов», — подчеркнула спикер.
«Нет единого цифрового навигатора водных маршрутов: где можно причалить, какие правила безопасности, какие сервисы доступны. Каждый бизнес вынужден создавать свой «островок» информации, тратя ресурсы на маркетинг вместо развития продукта», — сказала она, приведя в пример компанию *Russia Discovery*, которая организует эксклюзивные круизы на Курилы и Камчатку, но сталкивается с трудностями при заполнении кают из-за отсутствия системной коммуникации с аудиторией.
«Причал сам по себе не генерирует доход. Нужен номерной фонд, рестораны, активности. Только комплексный подход делает проект окупаемым», — отметила она, приведя в пример Конаково (Тверская область) — яркий кейс, где за 15 лет выстроена целая экосистема: яхт-клуб, отель, посёлок, круглогодичная событийная программа. «Без событийного наполнения даже самая красивая локация остаётся пустой», — резюмировала она.
«Нашим прибрежным зонам — и речным, и морским — не хватает комплексности», — начала Виктория, поддержав тезисы коллег о фрагментарности текущих подходов.
Государство не поддерживает точечные проекты, если они не встроены в крупную инфраструктурную повестку, — подчеркнула она. — Например, в районе истока Волги уже 10 лет обсуждается строительство 20-километровой дороги, но без масштабного мастер-плана с десятками туристических объектов эта инвестиция не рассматривается как целесообразная».
«Управление прибрежными зонами (coastal zone management) — это отдельная дисциплина, которая развивается в мире с 1970-х годов. У нас же до сих пор нет системного понимания: как развивать берег, как сочетать туризм, экологию, градостроительство и экономику».
«Наши курортные города, особенно в Краснодарском крае, утратили функцию курортности. Они не созданы для того, чтобы гости гуляли по улицам, тратили деньги в кафе, магазинах, музеях. Вместо этого мы рискуем повторить ошибку Турции — превратить всё в закрытые анклавы типа “всё включено”, где городская экономика не получает ни копейки».
«Это не благоустройство. Это системная работа с улично-дорожной сетью, плотностью застройки, вовлечением первых этажей в коммерческое использование. Именно так создаётся среда, куда хочется выйти — и где МСП может работать».
«Наша задача — не просто написать стратегию, а обеспечить её интеграцию в градостроительные регламенты, в работу девелоперов, в кадастровые и инвестиционные модели».
«Проект расположен на левом берегу Волги — в курортной зоне с сосновым лесом и песчаными пляжами, любимом месте отдыха жителей региона, — начал Сергей. — Я сам хожу на яхте и, проходя мимо естественной защищённой бухты, понял: здесь не хватает точки притяжения для всех, кто любит воду».
«Мы делаем ставку не на количество, а на качество водного опыта, — подчеркнул Сергей. — Место в 3,5 минутах ходу от Чебоксар, но при этом — уединение, природа, безопасная бухта».
«Мы выиграли участок на аукционе ещё в декабре 2022 года, — рассказал Сергей, — и с тех пор занимаемся исключительно юридическими вопросами. Проектирование почти завершено, но без ясности по земельному статусу мы не можем выйти на стройку».
«Наш проект оценивается в ~500 млн рублей. Мы не претендуем на статус нацпроекта, но и на малые гранты не тянем. При этом субсидии на инфраструктуру (электричество, водоснабжение, подъездные дороги) доступны только регионам, а не напрямую инвесторам. Это создаёт зависимость от активности местной власти», — пояснил он.
«Проекты вроде “Дома на воде” — это не просто бизнес, это клетки будущей сети водного туризма. Их реализация сегодня — подвиг энтузиазма. Но завтра они должны стать нормой. Это и есть цель нашей работы в 2026 году — превратить исключения в стандарт».